Анна Павловна с пяти часов сидит на балконе. Что ее вызвало: восход солнца, свежий воздух или пение жаворонка? Нет! она
не сводит глаз с дороги, что идет через рощу. Пришла Аграфена просить ключей. Анна Павловна не поглядела на нее и, не спуская глаз с дороги, отдала ключи и не спросила даже зачем. Явился повар: она, тоже не глядя на него, отдала ему множество приказаний. Другой день стол заказывался на десять человек.
Неточные совпадения
Он был уверен, что его чувство к Катюше есть только одно из проявлений наполнявшего тогда всё его существо чувства радости жизни, разделяемое этой милой, веселой девочкой. Когда же он уезжал, и Катюша, стоя на крыльце
с тетушками,
провожала его своими черными, полными слез и немного косившими
глазами, он почувствовал однако, что покидает что-то прекрасное,
дорогое, которое никогда уже
не повторится. И ему стало очень грустно.
Бранится кучер
с кареты, злобно глядит и стряхивает
с рукава снег прохожий, перебегавший
дорогу и налетевший плечом на морду лошаденки. Иона ерзает на козлах, как на иголках, тыкает в стороны локтями и
водит глазами, как угорелый, словно
не понимает, где он и зачем он здесь.
Лгать мне
не пришлось: несчастный был в сильнейшей горячке; исхудалый и изнеможенный от тюрьмы и
дороги, полуобритый и
с бородой, он был страшен, бессмысленно
водил глазами и беспрестанно просил пить.
Кто на
дороге ни встретится, всяк остановится,
с любопытством посмотрит на поезд и
проводит его
глазами, поколь из виду
не скроется.
— A d'autres, mon cher! Un vieux sournois, comme moi, ne se laisse pas tromper si facilement. [Говори это другим, мой
дорогой! Старую лисицу вроде меня
не так-то легко
провести (франц.)] Сегодня к вам лезут в
глаза с какою-нибудь Медико-хирургическою академиею, а завтра на сцену выступит уже вопрос об отношениях женщины к мужчине и т. д. Connu! [Знаем! (франц.)]
Мама, как узнала, пришла в ужас: да что же это! Ведь этак и убить могут ребенка или изуродовать на всю жизнь! Мне было приказано ходить в гимназию
с двоюродным моим братом Генею, который в то время жил у нас. Он был уже во втором классе гимназии. Если почему-нибудь ему нельзя было идти со мной, то до Киевской улицы (она врагу моему уже была
не по
дороге) меня
провожал дворник. Мальчишка издалека следил за мною ненавидящими
глазами, — как меня тяготила и удивляла эта ненависть! — но
не подходил.
Наступила ночь, а Костя
не возвращался. Дарья Николаевна
провела эту ночь без сна. Она разделась, но
с открытыми, горящими бессильной злобой
глазами, пролежала до раннего утра. Посланная ею Даша возвратилась
с докладом, что барина все нет. Салтыкова вскочила
с постели, оделась и снова помчалась в дом «власть имущей в Москве особе». Она надеялась, что в приемные часы — это был и приемный день — ее пропустят, но надежды ее рушились в подъезде. Грозный швейцар загородил ей
дорогу, произнеся вчерашнее...
Полуектов отправился к фельдмаршалу и
не возвращался более в шатер свой. Действительно был он назначен в авангард. Семен Иванович
с каким-то предчувствием
проводил его
глазами по
дороге в Платор и послал за своим духовником.
У Долинского стало все заметнее и заметнее недоставать слов. В такие особенно минуты он обыкновенно или потерянно молчал, или столь же потерянно брал больную за руку и
не сводил с нее
глаз. Очень тяжело, невыносимо тяжело видеть, как близкое и
дорогое нам существо тает, как тонкая восковая свечка, и спокойно переступает последние ступени к могиле.
Четыре дня, которые продолжалось его отсутствие, показались для Толстых целою вечностью. Его положение усложнялось необходимостью скрывать свое внутренее волнение от дочери. Все ночи он
проводил без сна, хотя
отводил душу в страшных угрозах по адресу соблазнителя его
дорогой Марии. Он припоминал ее недавнее обращение
с ним, наивный взгляд ее
глаз, который положительно
не мог принадлежать обманщице, и все это доводило его до крайнего бешенства.
Почти во всю
дорогу до Менцена (тридцать шесть верст)
не перестает оглядываться на вас кирка оппекаленская — будто
провожает и охраняет вас святыней своей от нечистого духа, который, по словам народа, поселился
с давних времен на Тейфельсберге (Чертовой горе) и пугает прохожих только ночью, когда золотой петух оппекаленского шпиля из
глаз скроется.
—
Не след бы тебе, девушка,
с глазу на
глаз, в пустынном месте, чуть
не ночью,
с молодым мужчиной речи
заводить праздные. Иди-ка, куда шла, своей
дорогою.
Из окна комнаты видна была лесистая
дорога на станцию, и, как очарованная,
не сводила глаз Елена Дмитриевна
с удалявшейся дочери,
с ее несчастной и непримиримой спины.